26. Бандитский Глазго

А вы знаете, что ещё несколько лет назад Глазго считался самым криминальным и бандитским городом Европы? В этом городе просто витает дух убийства и насилия, не подвластный никаким ураганным ветрам с Атлантики. Им пронизаны все ниши городской жизни и даже музыка.

А теперь чуть-чуть статистики: в 2006 году число убийств в год, приходящихся на 100 тысяч жителей, в Глазго составило 5 (в Москве этот показатель примерно в 2 раза ниже). За год фиксируется примерно 300 покушений на убийство, а в среднем каждые 6 часов к докторам обращаются с ножевыми ранениями (ниже узнаете почему).

Бандитский Глазго

Ладно, поехали сначала. Говорят, что много трудовых мигрантов из братской Ирландии, в силу экономических проблем на родине, неурожаев и голода, влекомые ароматными запахами заводов и верфей в долине Клайда, с середины XIX века и в начале XX перебрались на ПМЖ в Глазго и его окрестности. Всё бы ничего, но они в большинстве своём были католиками, в то время как Глазго являлся, можно сказать, оплотом шотландского протестантизма (ну и центром других всяческих протестных движений). Пока всё было относительно хорошо, протестанты и католики более-менее ладили, ну, за редким исключением. Но вот в годы Великой депрессии, в 1929-м и начале 30-х годов, безработица в Глазго стала зашкаливать и достигла 30%. И, как всегда, во всех бедах обвинили трудовых мигрантов — в данном случае ирландцев-католиков, которые фактически уже несколько поколений как являлись гражданами Шотландии. Однако рабочие из среды протестантов, которых, понятно, было большинство, обвиняли во всех своих бедах «понаехавших тут». Отсюда и пошёл сектарианство, не путать с сектантством. Это скорее размежевание в обществе протестантов и католиков и возникающие между ними распри на религиозной почве.

Глазго

Конечно же, владельцы заводов, газет и пароходов должны были радоваться такому повороту событий. Пускай уж лучше рабочие-протестанты высказывают претензии рабочим-католикам или наоборот, а ещё лучше — бьют друг друга по мордам, нежели они сообща будут устраивать демонстрации и митинги против своих работодателей.

Везде пишут, что враждебность протестантов и католиков возникла как бы сама собой в трудные времена, в процессе поиска ответа на извечный вопрос «кто виноват?». Известно, однако, что Церковь Шотландии и прочие протестантские институты, чьими спонсорами являлись крупные промышленники и прочие толстосумы, поощряли подобные настроения среди рабочих-протестантов.

Так, например, в 20-х годах на политической арене Шотландии появилась Протестантская партия (Scottish Protestant League) — весьма радикальное, полуфашистское образование. Её основателем и лидером стал некто Александр Редклиф, известный своими профашистскими взглядами, который в 1931 году перебрался на ПМЖ в Глазго и получил работу советника в местном муниципалитете. Этот Редклиф любил ловить рыбку в мутной воде.

А потому в трудные годы, когда все стали дружно указывать пальцем на эмигрантов-ирландцев, Редклиф яростно агитировал против всех католиков на свете, выступал за депортацию из Шотландии всех ирландцев, за отмену госфинансирования католических школ и всё в том же антикатолическом духе. Правда, после 1934 года, вслед за тем как Редклиф из-за своего пристрастия к самовластию рассорился с однопартийцами, эта партия начала терять поддержку. Сам же Редклиф после поездки для обмена опытом в Германию в 1939 году стал убеждённым нацистом и сторонником Гитлера. В 1947 году, верно, удручённый падением своего кумира, и сам откинул копыта, разумеется, всеми забытый.

Это всё к тому, что сектарианизм стал одним из главных идеологических базисов растущих как грибы уличных банд в Глазго. Некоторые аспекты этой конфронтации на религиозной почве сохраняются в Глазго и по сей день, хотя к подлинной религии они, как ни крути, никакого отношения не имеют, как не имели и тогда. Но в 20–30-е годы это привело к сильному размежеванию протестантов и католиков, и в первую очередь — по месту проживания. Одни улицы, кварталы были протестантские, другие — католические.

Одна из улиц Глазго

Как и в любом уважающем себя крупном промышленном городе, в Глазго существовали уличные банды, причём уже со второй половины XIX века. Однако пик их расцвета, а вместе с ним и известность пришли к бандам Глазго в начале 30-х годов прошлого века. Ибо в это время много людей потеряли работу и остались без дела. А молодая кровь бурлит, кипит, энергии выше крыши. Да и деньги нужны — некоторые ведь успели семьями обзавестись. Вот молодые безработные и стали приобщаться к бандитскому образу жизни. Главным источником их доходов стал рэкет мелких местных торговцев и грабежи домов, что побогаче. А потому в рабочих кварталах города, где они, в общем-то, и базировались и где их считали своими ребятами, эти уличные банды пользовались неким сочувствием. В отличие от полицейских.

Полиция Глазго

Поэтому в рабочих кварталах доблестная полиция вела непримиримую борьбу с уличными бандами как за контроль над улицами, так и за умонастроения местного населения. Они нанимали информаторов-стукачей, а их противники собирали огромные толпы возмущённых жителей (своих знакомых, родственников, соседей) при попытках полиции провести какие-то акции устрашения и аресты. Основным оружием бездельников в то время были бритвы, с помощью которых легко было перерезать горло. А потому те своры хулиганов и прозвали «Банды бритв Глазго» («Glasgow Razor Gangs»).

Но не всё было так просто, ибо банды боролись не только с полицией, но и друг с другом. Война всех со всеми, поскольку банды, как правило, образовывались по территориальному принципу: в районах, кварталах и на улицах. А территорию своих экономических интересов, понятное дело, от чужаков надо защищать. Более того, большинство банд были образованы на религиозных принципах, ведь и проживали трудяги в рабочих кварталах тоже раздельно: там католики, тут протестанты. Сектарианизм, понимаешь.

Известнейшей «протестантской» бандой была «Ребята Билли» («The Billy Boys») из района Бриджтон, основанная и возглавляемая Билли Фулартоном. Её численность достигала 800 человек. Целая армия! У них была даже своя атрибутика: музыка, гимн, флаги и прочая символика. На фотографии — банда «The Billy Boys».

Банда «The Billy Boys»

Кстати, эта банда неплохо подрабатывала «титушками», когда правым требовалось разогнать демонстрации социалистов, или их нанимали бизнесмены, чтобы «разобраться» с конкурентами. Титушки — это молодые люди спортивного телосложения с низким социальным статусом (по-русски — гопники), которых нанимают для провокации митингующих, организации потасовок и драк. Обычно покрываются полицией.

А крупнейшей «католической» бандой считалась «The Norman Conks» с Норман-стрит в том же районе Бриджтон. А потому неудивительно, что эти две банды постоянно устраивали разборки между собой.

Простые мирные жители на самом деле были не очень-то счастливы из-за таких огромных орд великовозрастных хулиганов. Например, в то время стали популярны танцевальные залы, где под звуки оркестра отплясывали различные новомодные танцы: фокстрот, свинг, джиттербаг. Бандиты же взяли другую моду — врываться в эти заведения и устраивать на танцплощадке тарарам. Вот такая вот дискотека. Да что там разборки под покровом ночи! Банды могли запросто устроить баталию в разгар бела дня в самом оживлённом месте города, никого о том, разумеется, не предупредив. И тогда несчастным прохожим приходилось уносить ноги и разбегаться во все стороны.

Толпа разбегается от бандитских разборок на улице Толлкросс-Роуд

Жизнь бандита, гангстера была окружена ореолом романтики, что так притягивало людей в 18–20 лет. Хотя встречались и достаточно «взрослые», 30-летние бандиты, которые уже имели семьи и детей, поскольку работы не было, а в банде можно было хоть немного разжиться деньжатами. К тому же наш добрый и высоконравственный Голливуд постоянно снабжал зрителей картинами про славных гангстеров, а газетные новости про события в Чикаго ещё более вдохновляли на подвиги глазвегианских бандитов.

Между прочим, в 30-е годы в Глазго количество кинотеатров на душу населения было самым большим в мире! Вот вам, пожалуйста, прямая связь между кино и преступностью. Потому и нет ничего удивительного, что самые впечатлительные и эмоциональные глазвегианцы, то есть молодые безработные, в своих грёзах перевоплощались в героев любимых лент. Ибо ничто так хорошо не воспитывает простого рабочего человека, как кино.

Очередь в кино

Местные парни пытались подражать всем, чем только можно: внешним видом и одеждой, манерами и поведением — увиденным ими в фильмах восхитительным и отважным героям-гангстерам. Но была и другая, непосредственная связь между Глазго и американскими гангстерами. Дело в том, что в 20–30-х годах многие молодые шотландцы, самые отважные и предприимчивые, в надежде на работу и лучшую жизнь уезжали в Штаты, в Чикаго в том числе. А там уже менеджеры по персоналу, работавшие на Аль Капоне и других мафиози, с удовольствием нанимали крутых шотландских парней в стройные ряды гангстеров. Между прочим, персональным телохранителем Аль Капоне был бывший солдат родом из Глазго по имени Рональд Керр.

А некоторые шотландцы из этих самых стройных рядов гангстеров, обогащённые неоценимым опытом, предпочли вернуться в Глазго. Правда, в большинстве случаев не по своей воле. Так, в 1932 году порядка сотни отбывших срок в американских тюрьмах зэков-шотландцев власти депортировали на родину, дабы там они делились с соотечественниками приобретёнными навыками. Ну и в итоге — усиление рэкета, увеличение случаев налётов на жилища и прочих разбойных нападений в Глазго. Причём стали применяться передовые технологии и новейшие разработки чикагских бандитов. А потому неудивительно, что вскоре Глазго стали называть вторым Чикаго.

После 1935 года к Глазго приклеилась кличка «No mean city» — после того как Александр Макартур и Кингсли Лонг написали книгу с таким названием. В книжке повествуется о жизни в городских трущобах и, в том числе, об уличных бандах. Причём так живописно, что этот термин стал притчей во языцех, когда речь заходила о Глазго. Даже шотландская рок-группа «Nazareth» назвала так одну из своих песен, название которой переводят как «Не слабый городок». В действительности же термин «No mean city» взят из Священного Писания — это слова апостола Павла о своём родном городе Тарсе. В Синодальном переводе словосочетание передано как «небезызвестный город». Как видно, у современных рок-музыкантов и древних церковных толмачей видение вопроса почти совпадает.

Nazareth - No mean city

Где-то в те весёлые времена физиономии многих молодых людей в Глазго начали озарять лучезарные улыбки, которые освещали весь их дальнейший жизненный путь — прямо как Гуинплена в романе Гюго «Человек, который смеётся». С той лишь разницей, что у того эта весёлая мимика была от природы, а молодые глазвегианцы «веселили» друг друга сами. Поймав какого-нибудь молодчика из конкурирующей банды и посчитав, что он чересчур грустен и не слишком рад встрече, его вырубали, например, с помощью «поцелуя Глазго» — ударом головы; затем ему засовывали лезвие в рот и разрезали его чуть ли не до ушей. В результате получалась «улыбка Глазго». Для большей миловидности пациента «раскрашивали» ещё несколькими порезами.

Завистливым англичанам так понравилось это жизнерадостное развлечение, что они позаимствовали его у своих глазвегианских собратьев. А чтобы соблюсти авторские права, англичане назвали получавшуюся на лице усмешку «оскалом Челси».

Между прочим, эта потеха до сих пор практикуется в Глазго. Помните, выше я писал про обращения к врачам с ножевыми ранениями лица? Это, должно быть, обеспечивает безбедную жизнь местным пластическим хирургам. Хотя некоторые «улыбающиеся» предпочитают носить на лице свидетельства своей боевой юности всю жизнь и оставаться, таким образом, всегда молодыми и «весёлыми». Как, к примеру, знаменитый актёр Томми Фланаган, которому шрамы, полученные в юности во время работы диджеем в ночном клубе в Глазго, неплохо помогают в актёрской карьере.

Томми Фланаган

Вторая мировая война приостановила войну банд, поскольку многие «бойцы» были призваны в армию, где им пришлось доказывать свою храбрость на поле боя — своего рода искупление. После войны из подонков они враз превратились в героев. Ходили слухи, что, когда дело доходило до рукопашной с немецкими солдатами, шотландцы якобы иногда вместо штыка на винтовке использовали бритвы. Ну-ну.

После войны уличные банды были уже не те. Ну, во-первых, работы было хоть отбавляй, и шататься без дела по подворотням было уже как-то не солидно. Экономика пошла в гору — работай не хочу. А безработица, как известно, была одной из основных причин расцвета уличных банд в 20–30-е годы. Ну а потом сказалась война, её трагедии и лишения: Глазго и, в первую очередь, верфи и заводы в устье Клайда подверглись сильным бомбардировкам. Так, в ночь с 13 на 14 марта 1941 года «Люфтваффе» полностью стёрли с лица земли соседний город Клайдбанк, загубив при этом 528 человек и ещё больше покалечив. Всё это, как-никак, изменило настроения местных жителей. Произошла, так сказать, переоценка ценностей.

В 50-е годы, когда вследствие короткой памяти военные годы уже начали подзабываться, уличные банды снова несколько активизировались, хотя до довоенных масштабов и накала страстей они уже не дотягивали. Потому как «бойцы» сильно помолодели, стали не так жестоки, почти не досаждали мирным жителям, ну и стали менее корыстными. Всю свою неуёмную энергию они тратили в первую очередь на драки между собой — что-то типа масштабного «бойцовского клуба». Традиция, которая среди простых работяг-глазвегианцев передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну, пустила в Глазго глубокие корни.

Они пытались ещё использовать религиозную подоплёку в качестве своей идеологии. Так, среди «протестантских» банд «The Billy Boys» уступили пальму первенства таким коллективам, как «The Ibrox Tongs», «Young Govan Team» и «Scotstown Fleet», а вместо «католических» «Norman Conks» пришли «Shamrock» и «The Gallowgate Mad Squad». Однако религией, настоящей, здесь и не пахло. Просто-напросто нужен был повод подраться, а также необходима была объединяющая банду хулиганов идея.

Вот рассказ одного молодого школьного учителя из Глазго, который ради любопытства задался целью выяснить, что двигало участниками уличных банд. Через своего ученика он проник в банду, провёл там четыре месяца, сыт по горло и поделился впечатлениями. Джеймс Патрик, «Банда из Глазго», 1966 год: «По мне, так сплошной детский сад: понтов много, а толку мало».

В 60-е годы, хотя и не всё было просто с экономикой (поскольку многие производства перебирались в Азию и Западную Германию, а безработица чуть выросла), тем не менее население города приближалось к миллиону, деловая активность оставалась высокой, деньги в бюджете были, и власти решили устроить в Глазго «ренессанс» — вместо старых и тесных трущоб возвести панельные многоэтажки, где рабочему классу, по мнению властей, жить станет сразу дружней и веселей.

Стройка

А кто побогаче — переселялись подальше от города и поближе к природе. В 70-е годы население снова стало безудержно расти. Однако в уличном бандитском движении наблюдался полнейший застой. Ни то ни сё. Даже и рассказать не о чём, ибо инициатива в преступном мире Глазго перешла к более крутым дядям. Но об этом чуть позже.

А теперь о футболе. Оле-оле-оле! Точнее, об околофутболе. В Глазго играли все, всегда и везде. Особенно в рабочих кварталах. В любое время дня и ночи, зимой и летом, там можно было встретить мальчишек, гоняющих мяч на любом пригодном для этого клочке земли. Бандиты-хулиганы, разумеется, тоже любили футбол, хотя и по-разному. Некоторые уличные банды даже образовывали свои собственные команды, которые устраивали между собой матчи, обычно в «Глазго Грин» — большом парке на северном берегу Клайда на востоке города. И, конечно же, при огромном скоплении болельщиков. Как правило, такие футбольные матчи заканчивались всеобщим побоищем.

А во-вторых, болели за профессиональные футбольные клубы. Причём большого выбора тогда не было — «Селтик» и «Рейнджерс». В 1873 году «коренные» глазвегианцы образовали клуб «Глазго Рейнджерс», а в 1888-м католики, преимущественно выходцы из Ирландии, в пику протестантам создали «Селтик». А потому и болельщики этих клубов разделились в основном по религиозному принципу. Начало «серьёзному» болению было положено потасовкой между фанатами 17 апреля 1909 года после переигровки финала Кубка страны. Ну и пошло-поехало, особенно в «трудные» времена Великой депрессии. Противостояние «Глазго Рейнджерс» и «Селтика» изначально получило название «Старая фирма» («Old Firm») — по всей вероятности, из-за некой коммерческой подоплёки.

Зачастую болельщики в те годы катили на матчи в моторизованных шарабанах через территорию противника, по ходу дела размахивая флагами, баннерами, распевая сектантские песни, изрыгая лозунги и на чём свет стоит ругая прохожих. Противники, разумеется, принимали это близко к сердцу. Таким образом, накал страстей был обеспечен. На фотографии — моторизованный шарабан, только пассажиры были позадорнее.

Моторизованный шарабан

У пропротестантских «The Billy Boys», которые, естественно, стояли за «Рейнджерс», в штате был даже собственный поэт с ником Киплинг. В поддержку «Рейнджерс» он строчил двухпенсовые баллады, которые не считал зазорным продавать на стадионе даже сам их атаман — Билли Фуллартон.

Любопытно, что в дни матчей между «Селтиком» и «Рейнджерс» некоторые территориальные банды вдруг временно раскалывались. Те её члены, которые относили себя к протестантам, дружно становились в ряды «The Billy Boys», а бандиты-католики примыкали, например, к прокатолическим «The Norman Conks».

На протяжении последующих десятилетий они так примерно и «болели»: сектарианские речёвки, песни и баннеры, драки и потасовки. Это относилось, конечно, не к реальным любителям футбола, а к радикальным фанатам. Сильных обострений заболевания не наблюдалось вплоть до 1980 года.

А вот с этого-то года начал раскручиваться новый виток боления. Во время матча за Кубок Шотландии на стадионе «Хэмпден Парк» фаны обеих команд вспомнили про славное прошлое баталий на «Glasgow Green» в довоенный период, вспомнили — и, в то время как футболисты «Селтика» победно поднимали над головой Кубок Шотландии, присоединились к игрокам команд и... смешались в кучу кони, люди.

«Старая фирма»

Поскольку уличные банды в послевоенный период сильно помолодели, то повзрослевшим «бойцам», которые никак не могли угомониться (а ручки-то чешутся!), оставаться в рядах малолеток было не солидно, и потому приходилось переходить в старшую возрастную группу института хулиганов — отъявленных футбольных фанов либо «Селтика», либо «Глазго Рейнджерс». А желающие поподробнее узнать о радикальных «болельщиках» из Глазго могут почитать статью «Глазго» с Ultras Wiki, которая, как мне кажется, ещё раз подтверждает, что фаны «Старой фирмы» не являются футбольными болельщиками, а уж тем более ценителями этой игры, а есть бездельники и шалопаи, которым невдомёк, куда бы потратить буйну силушку, кроме как напиться и подраться. Такой вот у них «спорт». Оле-оле-оле...

Конечно же, в криминальном мире Глазго существовали и, подозреваю, ещё до конца не перевелись более серьёзные дяди, которые поставили на поток криминальный бизнес, чтобы на этом зарабатывать деньги, в отличие от бесшабашных юнцов (или не очень юнцов), желающих лишь бы подраться. Но это не конец истории... Если найду продолжение, то обязательно поделюсь с вами.

Статья наглым образом скопирована с сайта Knightswood, хотя что-то добавил от себя и подредактировал. Респект автору за удивительное приключение по бандитским переулкам города Глазго.